ЗА 90 ЛЕТ, прошедших с момента выхода в свет работы Д.Н.Анучина «Доисторическая Москва», археологическая информация увеличилась многократно. Для некоторых эпох имеются уже не отдельные наблюдения, а системы данных, которые позволяют реконструировать основные параметры древнего общества: его численность, структуру расселения, хозяйство, а также немаловажные для понимания прошлой жизни бытовые мелочи. Но все же и теперь наши знания о том далеком времени более чем схематичны. Общий ход истории заселения территории можно представить лишь в виде пунктира, все более редкого по мере углубления в древность. Археология, к сожалению, плохо фиксирует преемственность между периодами, когда происходили существенные сдвиги в совершенствовании технологий, — каменным, бронзовым и железным веками — и еще менее пригодна для ответа на вопрос об этнической принадлежности людей, проживавших на территории Москвы. Этот момент вообще долгое время не афишировался, и даже наоборот: предлагались весьма категоричные ответы.

Каково имя племени, которое жило на территории Москвы? На этот вопрос историка археолог все еще не может ответить точно, располагая лишь косвенными свидетельствами. Более того, чисто археологические этнические маркеры по мере накопления данных выглядят все менее убедительно. Классический пример — текстильная керамика позднего бронзового и железного веков (горшки, на стенках которых сохранились отпечатки ткани, использовавшейся при формовке): в отечественной археологии 50—80-х годов ее связывали с финно-угорским населением; ныне ареал ее распространения прослежен от лесной зоны Восточной Европы до Северной Америки и Индокитая. Вряд ли предки финнов жили на всех этих землях. То же — относительно так называемой керамики славянского облика: распространение на территории лесной зоны Восточной Европы начиная с X в. гончарной керамики с характерным линейно-волнистым орнаментом, конечно же, было связано с расселением славян, однако нельзя не учитывать, что эта более совершенная по